С чем у вас ассоциируется 1 сентября?

Не знаем как у вас, а у нас — с 1939 годом.

Итак…

1 сентября 1939 года.

  • В американском городе Детройт, в краю Великих озер и западном подбрюшье Канады, явилась на свет Лили Томлин, в будущем известная актриса и сценарист. В молодости была вполне фапабельной брюнеткой. Да и сейчас бабулька бодрая. Лесби, между прочим.
  • В журнале Physical Review вышла статья будущего «отца атомной бомбы» Роберта Оппенгеймера «О безграничном гравитационном сжатии», в которой было предсказано существование черных дыр, более того, был описан принцип их формирования.
  • Совсем на другом материке, и сразу в двух частях света, миллионы советских школьников радостно устремились в новый учебный год.
  • А примерно в семистах километрах от западной границы СССР (на тот момент она мерялась еще по линии Псков – Минск – Каменец-Подольский, но государство усердно работало над аншлюсом дополнительных украинских и белорусских территорий), в пасторальном уюте южной Силезии, стартовало, вероятно, самое грандиозное и значительное событие XX века – Вторая мировая война…

Прокрутите эту песню по радио

Формальным поводом для нападения Германии на Польшу послужила организованная немецкими же (вот удивительно!) силами провокация: группа ребят из разведки, прибарахлившихся по случаю польской формой, заранее была дислоцирована и расквартирована в приграничном Гляйвице (сейчас – польский Гливице). Как нетрудно прикинуть, на самой границе тогдашних Германии и Польши (точнее, Польской Республики, доживавшей свои последние дни, и чешских территорий, совсем недавно по случаю отжатых Третьим Рейхом), но с немецкой стороны.

Операция прошла довольно четко и быстро: вечером 31 августа, получив «добро» из штаба, диверсанты, усердно изображая поляков, ворвались на территорию радиостанции, постреляли, разложили жмуров в нужных позах, после чего разнесли в успешно найденный микрофон пламенное воззвание на ломаном польском. Все – дело было накрыто нужной шляпой!

Наутро, то бишь уже в день советских знаний, Адольф свет Алоизович с трибуны рейхстага убедительно и зажигательно, как он это умеет, распространился о ряде столкновений на границе, инициированных польской армией (параллельно схожие инсценировочки были поставлены еще в нескольких местах). Фюрер, обращаясь к народу, объявил об ужасном и вероломном нападении Польши на их мирный, даром что Тысячелетний, Рейх. Сразу же подсуетилась пресса, громыхнув пафосными заголовками. Бинго – война началась!

Не надо думать, что все обойдется

Сразу же были перекинуты по всем фронтам дивизии – от балтийского Гданська-Данцига до тех самых южно-силеззских территорий. Понеслись эскадрильи рассеивать смертоносные подарочки по беспечным польским взгорьям и равнинам…

Надо отдать должное германским спичрайтерам: в том самом выступлении 1 сентября Гитлер старательно следил за своим помелом, избегая термина «война», но настаивая сугубо на «обороне против польской агрессии» (звучит-то как, а?!). Впрочем, сие мало помогло: Англия и Франция, скованные прямыми обязательствами о военной помощи Польской Республике, кочевряжились недолго и уже 3 сентября объявили нацистской Германии войну. За ними подтянулись и дружественные страны вроде Австралии, Канады и прочих Ньюфаундлендов.

О неохотности данного шага – объявлении войны в ответ – говорит хотя бы то, насколько усердно в предыдущие месяцы упомянутые топ-игроки Старого Света закрывали глаза на откровенную экспансию Третьего Рейха в восточную сторону. А также и их относительная бездеятельность опосля: объявить-то объявили, но шибко ничего не решились поделать, тогда как Польше меньше чем за три недели наступил аллес капут.

Можно предположить, что британское и французское правительства тешили себя ссыкливыми иллюзиями насчет того, что уж для них-то все обойдется, основываясь на подписанной годом ранее декларации о ненападении в рамках Мюнхенского договора. Эти действия правительства Чемберлена сразу же, кстати (в октябре 38-го), были сурово раскритикованы Черчиллем.

А нам бы тоже земелькой прирасти

Как на события 1 сентября 1939 года отреагировал СССР? Конкретной реакцией на вторжение Германии в Польшу стало немедленное вступление в силу свежего закона о воинской повинности: в течение нескольких дней численный состав великой и могучей РККА был доведен до поголовья 5 миллионов. Однако означала ли данная реакция «ответочку» на уже ставшую явной немецкую угрозу?

Не факт. Во-первых, дерибан Польши был крайне выгоден и Советам. Оперативно подсуетившись, Нерушимый урвал себе довольно жирные куски в виде западных территорий современных Беларуси и Украины (в т.ч. Волыни, Галичины, Закарпатья). Давайте иметь в виду, что буквально за считанные дни до начала войны (того самого Гляйвицкого инцидента) между Германией и Союзой был помпезно подписан совместный договор о ненападении, где, помимо прочего, стороны виртуально поделили территориальную шкуру здоровенного шмата Восточной Европы – мишки еще не убиенного, но приговоренного к закланию.

В Польшу советские войска входили под видом защитничков и благодетелей – пропаганда постаралась, бегущее от ужасов войны с запада население и не думало всерьез рыпаться. Разумеется, тут же по вновь обретенным территориям бравым маршем прокатились коллективизация, национализация, повальное раскулачивание и прочие прелести сталинского социализма. В газетах написали, что все были рады.

Ах да, сказав «во-первых», не забудем и про второй пункт. Уж больно бодро СССР, обрастя новым жирком с запада, обратил свои взоры в северные края, возжелав саун, нокий, ну и полезного прироста морской границей. Уже поздней осенью 1939-го вовсю гудела Советско-Финская война. Значит ли это, что Сталиным и компанией прямая угроза дальнейшего расширения Третьего Рейха на восток (28 сентября была узаконена советско-немецкая граница по «линии Керзона») не воспринималась как проблема первостепенной важности?

Следует сказать, что простое, трудовое население нашей бывшей Родины, до которого даже без этих ваших интернетов новости о новых войнушках донеслись быстро, было не на шутку встревожено. В народе, пусть негромко, но явственно проносилось: скоро немец и на нас попрет.

Немец, не будь дурак, взял и попер. Но это уже другая история. История будущих, смутных и кровавых, лет. История, общая для нас с вами.

Поделиться в соцсетях

Добавить комментарий